Легко ли быть искренним

Не правда ли, приятно имеет дело с искренними, непосредственными, чистосердечными людьми? Искренний человек надежен, на него легко положиться и в большом, и в малом. Но бывает порой, что от его непосредственности не знаешь куда деться. Вот и получается, что искренность – дело не простое, очень тонкое, требующее мудрости и душевного такта.
Они смеются, когда им смешно, и грустят, когда грустно. Они всегда следуют своему чувству и открыто его выражают. Им хороша что-то рассказывать — в глазах живая реакция. Им интересно — и это тебя греет. Неинтересно — ты вмиг это почувствуешь, не будешь зря распинаться, злоупотреблять чужим доверием.

Слов нет, приятны искренние, непосредственные, чистосердечные люди. Они не играют чужих ролей. Если чего-то не знают, не будут с важным видом вступать в спор, пыжась, изображать осведомленность. Не боятся попасть впросак и чаще всего не попадают. Их защищает естественность поведения, которую редко кто не оценит. Она помогает установить контакт с окружающими в любой незнакомой обстановке, выйти с честью из сложной ситуации.

В своих воспоминаниях «Строка в старой записной книжке» кинодраматург Алексей Яковлевич Каплер рассказывает случай, который произошел с Борисом Захаровичем Шумяцким, назначенным в начале двадцатых годов полномочным представителем молодой Советской республики в Иране. За плечами у Шумяцкого были подпольная работа, революция, гражданская война, некогда было ему осваивать разные тонкости этикета, которые полагается знать дипломату.
По приезду в Иран он был приглашен на обед, где собрался весь дипломатический корпус. Чопорная обстановка, стол, сервированный серебром. По одну сторону тарелки целый строй разных вилок, по другую — ножей. Дипломаты с любопытством поглядывали на русского, ожидая забавных ситуаций, в которые, по их мнению, неизбежно должен попасть «необразованный медведь» — А Шумяцкий. сев за стол, спокойно собирает тщательно разложенное предметы сервировки, оставляя только одну вилку и один нож, подзывает лакея и говорит, вручая ему кучу серебра: «Это лишнее, можете убрать». И дипломатический корпус разражается аплодисментами.

Чему же аплодировали искушенные в этикете дипломаты? Наверное, не просто жесту, внесшему оживление в церемонный прием, но и проявившемуся вмиг характеру, проявившемуся достоинству.

Связь между искренностью и достоинством самая прямая. Заложенная с детства искренность может стать стержнем достоинства — выражаю то, что чувствую, говорю то, что думаю. А обретенное достоинство не позволит человеку солгать, изменить себе. Он всегда будет отстаивать свои взгляды, если считает их верными, не прикидывая, выгодно это ему или невыгодно.

Искренний и непосредственный человек не заклинивается, как правило, на суетных мелочах, на себе: как повернусь, как слово молвлю, какое произведу впечатление, не ударю ли в грязь лицом, докажу ли всем, что я тоже не лыком шит? Он свободен от подобных тревог и забот и больше сосредоточен на том, что происходит вокруг.

Правда, замечательные свойства, о которых мы ведем речь, проявляются по-разному. Иногда не знаешь, куда от искреннего и непосредственного деться.

Женщина пришла на работу в нарядном новом платье по случаю дня рождения. В бухгалтерии, в женском царстве, оживление — все наперебой хвалят обновку. И самая молоденькая сослуживица тоже не удержалась от восхищения: «Какой замечательный фасон, а цвет— с ума сойти! И надо же — совсем вам не идет! Не по возрасту».

Попробуешь в подобном случае объяснить, что не стоит так вот непосредственно выплески¬вать эмоции, столкнешься с недоумением: «Значит, лучше соврать? Я же чувствовала, что все были неискренни, а я так не умею…» Но почему же неискренни? Все как раз искренне не хотели имениннице портить настроение.

От врача вернулась расстроенная соседка. Что случилось? Залилась безутешным плачем. Сквозь всхлипывание удалось разобрать: «Она сказала, у меня не будет детей… никогда…» — и приготовленные слова утешения застряли в горле. Неужели врач с ходу могла такое заявить? И не оставила надежд на лечение? А как же этика врачебная?

К счастью, все обошлось. Соседка уже гуляет по улице с коляской, а из головы не выходит та врачиха, заставившая ее немало пережить. Тоже, небось, ратует за искренность. Что думала, то и выпалила с детской непо-средственностью.

А совсем другой доктор и писатель Викентий Викентьевич Вересаев сказал однажды об искренности, что это — дело трудное и очень тонкое, требующее мудрости и большого душевного такта.

Поделись с другими:

Похожие записи:

К этой статье 0 комментариев. Хотите добавить свой?